Вход

Логин

Пароль

Восстановить пароль

Информация

Информация

Ошибка

Регистрация Вход

Читая книгу Самсона Мадиевского: Мы встретились с Румынией на дороге Истории с двусторонним движением: Молдова, двигаясь в прошлое, Румыния – в будущее

Автор: enews_1
29 августа 2017 в 20:42
Комментарии: 0

Локализовать сегодняшнюю Молдову на хронологической шкале, обращенной в прошлое (деградируем, движемся назад,  а не вперед),  дело увлекательное, и ему предаются все, не чуждые искусству обобщения.  Больше всего  аргументов у тех, кто говорит о возвращении к феодализму – много признаков. Но где мы на хронологической вертикали – еще в модерне, но на пути к феодализму, уже в феодализме, или на переходе от него к «темным векам»  и т.д. ? Читая книгу известного молдавского историка (увы,  уже покойного) Самсона Абрамовича Мадиевского «Румынское общество от буржуазных преобразований 60-х гг. XIX в. до 1918 г.»,  экземпляр которой дал мне на время Марк Евгеньевич Ткачук (экземпляр с дарственной надписью от автора - завидую),  у меня появилось стойкое ощущение, что сегодняшняя Республика Молдова во многих отношениях (с соответствующими поправками на масштаб и т.д.) похожа на Румынию второй половины 19-го – начала века 20-го века. Периода, рассматриваемого в упомянутой работе.

Думаю, удалось локализовать хронологически период, аналогичный тому, через который сегодня проходит наша страна. Локализовать в истории Румынии.  Проблема, однако, в том,  что сегодняшняя Молдова и Румыния, рассматриваемого периода, это процессы и общества,  движущиеся в противоположных направлениях. Румыния тогда  – от феодализма к модернизму, Молдова сегодня  - от модерна к феодализму, к фанариотскому режиму, сословной структуре общества  и т.д. Мы встретились с Румынией на дороге истории с двусторонним движением: Молдова, двигаясь в прошлое, Румыния – в будущее.

Прежде чем привести цитаты, подтверждающие мою мысль о похожести сегодняшней Молдовы на Румынию второй половины 19-го века, необходимо отметить, что книга Мадиевского строится на очень широкой источниковедческой базе, основу которой составляют румынские авторы - современники рассматриваемого периода, и авторы более позднего периода. Т.е. оценки социальных групп того времени, процессов и феноменов автора книги строятся на свидетельствах, анализе и оценках  по преимуществу румынских авторов.

Самсон Мадиевский в своей книге дает обобщенный взгляд на румынское общество того периода (помещики, буржуазия, чиновники, интеллигенция). Всякого рода обвинения в предвзятости автора, могущие появиться сегодня, автоматически переадресовываются румынским экономистам, историкам, социологам, политикам, журналистам, публицистам и т.д., писавшим об этом периоде истории Румынии  во второй половине 19-го – первой половине 20-го века. Также важно сказать о том, что Самсон Абрамович пишет о Румынии периода становления современного, независимого государства с искренней любовью и уважением, особо подчеркивая  его достижения. 

Я не пишу рецензию на эту замечательную  книгу, хотя она стоит не одной рецензии. Я, как восхищенный читатель, хочу поделиться несколькими цитатами с теми, кто еще эту книгу не читал, дабы спровоцировать интерес к этому неординарному автору и его работе.

Итак, цитаты, которые как будто взяты из жизни современной Молдовы.

 

Про потомков разорившихся бояр (этот класс уступал позицию социального первенства буржуазии) : 

«Дети помещиков, проигравших или утративших имения,  … они располагают небольшой суммой денег или (и) каким-то кредитом, говорят достаточно свободно по-французски, весьма нахальны, лишены всякого нравственного чувства, но носят черный костюм. Пользуясь покровительством какого-либо значительного лица, которое сумели обмануть или привлечь (как – примерно известно), они ходатайствуют о должности. Просить должность – их амплуа. В ожидании … они делают дела. Бог знает какие. Те, в которых можно признаться, начинаются с различного рода разъяснений, даваемых иностранцам (последние, в свою очередь, благодарят сигарой), и доходят до посредничества в торговых сделках, дающего маклеру двойной доход, от обеих договаривающихся сторон. Один из таких «declasse» предлагал путешественнику ввести его в «почтенный» игорный дом, затем – продать породистых лошадей и шелковичных червей, затем – устроить выгодный брак, аудиенцию у князя и пр. и пр.».[1]

 

О буржуазии:

Говоря о новом классе буржуазии, автор говорит о том, что в экономическом соревновании румыны проигрывали представителям других этнических групп - евреям, грекам и армянам, например. В подтверждение этого тезиса Мадиевский приводит слова К. Рэдулеску-Мотру[2], который утверждал, что «в румынском национальном характере отсутствуют качества, обуславливающие деловой успех – бережливость, расчетливость, предусмотрительность, чувство времени, самодисциплина, навык систематичной, методичной деятельности. «Буржуазный дух» не соответствует душевным свойствам румынского народа (во всяком случае большинства его), определяющимся патриархально-общинной традицией аграрного общества. Поэтому «под одеждой горожанина-румына, «современного дельца», обнаруживаешь первобытного пастуха и земледельца древности»… К эксплуатации сил природы путем промышленности и торговли румын прибегает лишь в крайнем случае, если не может стать чиновником, адвокатом или политиком (излюбленные карьеры).[3]

Во многом, -пишет Мадиевский, - сходны с изложенным взгляды М. Маноилеску[4]. Концепция жизни у румына – «полуэстетическая, полубогемная» - характеризуется пренебрежительным отношением к деньгам и времени («румын не рассчитывает жизнь ни по шкале Маммоны, ни по шкале Хроноса). «Настоящий румын не мелочится, он потешается над теми из соотечественников, кто, подобно некоторым трансильванцам, проявляет рациональность и благоразумие в расходах».[5]

 

Про преемственность  в предпринимательстве:

«Купеческие династии, передающие фамильное дело от поколения к поколению, в Румынии встречались  гораздо реже, чем в Западной или Центральной Европе. К. Бакалбаша[6] объясняет это «отличающей нас непрочностью всех дел, отсутствием духа преемственности», М. Маноилеску – «предрассудками и снобизмом румын», предпочитающих торговой карьере статус земледельца, свободные профессии, тем более – государственную службу и, конечно, политику». [7]

В продолжении этой темы, автор добавляет: «дело, однако, не только в уходе буржуа из сферы торговли, но и в изменении форм, стиля деятельности и стиля жизни оставшихся. «Первое поколение купцов основывает, строит, копит; второе – открывает салоны, заводит скаковых лошадей и, даже не порывая с торговлей, стремится приобрести какое-нибудь экзотическое консульское звание, чтобы выставить, пусть и жульнически, дипломатический знак на автомобиле. Первое поколение возводит благодаря личным качествам, второе – обращает родительское предприятие в «акционерное общество», бюрократизируя его…»[8]

 

Про банки:

«… Известный эксперт В. Слэвеску[9] отмечал «чрезвычайную легкость», с которой провинциальные банки, получая «безмерные» кредиты от столичных с национальным капиталом («потому лишь, что это – «румынский банк»), кредитовали, в свою очередь, местную клиентуру, - зачастую без должных гарантий и контроля, по соображениям личного или политического характера. Это приводило нередко к потере ссуженных средств… Узкогрупповой, почти семейный характер ряда провинциальных банков сказывался в том, что главные акционеры становились и основными клиентами. Хотя Коммерческий кодекс запрещал руководителям брать кредиты в своих учреждениях, делалось это сплошь и рядом».[10]

… Недостатки в значительной мере объяснялись дефицитом подготовленных кадров …  М. Маноилеску, оглядывая эпоху спустя десятилетия, тоже находил, что назначения на руководящие посты в румынских банках «в целом были неудачными». На возникающий у читателя вопрос: «как же могли существовать и процветать, по крайней мере внешне, эти румынские предприятия (банки – а.т.) , - он отвечал: потому что «над всеми ошибками, проистекающими из неопытности и невежества, всегда возвышались, защищая и покрывая убытки, государство и Национальный банк. … Государство с его огромными источниками привилегий, Национальный банк с его кредитными ресурсами, легальной и выходящей за все и всякие рамки снисходительностью играли по отношению к начинающим румынским финансистам роль родителей, заглаживающих все грехи».[11]

Осуществлению  этой роли способствовала личная уния политиков с банкирами. Ряд финансовых учреждений оказался на деле в руках одной из правящих партий, превратившись в опорные пункты ее влияния. Так, цитаделями либералов стали наиболее крупные банки с румынским капиталом – Национальный, Сельский Земельный кредит, Городские земельные кредиты и Румынский банк. … Позиции консерваторов были значительно слабее. Из крупных банков они контролировали лишь Сельскохозяйственный и Учетный, которые по масштабам операций, экономическому, а, следовательно, и политическому влиянию далеко уступали.»[12]

 

Про государство и предпринимательство:

«Ряд авторов подчеркивал негативное воздействие государственной опеки на психологию и поведение румынского буржуа. Так К. Рэдулеску-Мотру утверждал: если ментальность промышленника на Западе отличают «лихорадка изобретательства, риск борьбы», то в Румынии – «ловкость политикана». «Прибыль румынского капиталиста проистекает в большинстве случаев из мастерства, с которым он эксплуатирует бюджет. ..» Ал. Папакостя[13] замечал: «активная правительственная деятельность, проявлявшаяся в различного рода фаворах…, предоставила в распоряжение (буржуазных) элементов значительные ценности из национального достояния … - без усилий с их стороны, а потому и без моральной пользы…».[14]

 

Про нуворишей:

«Среди жителей столичных окраин буржуа («мироеды», выскочки», по терминологии окружающих) выделялись внешне «немецким» (европейским) платьем.  Они старались держаться на отдалении от прочих обитателей предместья («мужичья», «сброда»). Из них – купцов, корчмарей, владельцев мастерских, домовладельцев – выбирались обычно делегаты предместья, попечители местной церкви и пр. Их стремились приглашать в крестные и посаженные отцы, в церкви они имели почетные места, первыми подходили к причастию.»[15]

 

Про патриотизм:

«М. Садовяну[16] с горечью констатировал: «У нас слово «патриотизм» ассоциируется с левантийской фразеологией, нетерпимостью, узкими лбами и воспаленными взорами… патриотизм на деле, т.е. школы, дороги, медицинская помощь, справедливость в судах, честная администрация … почти не занимал мысль и деятельность наших руководителей. … Аналогичное наблюдение находим у Т. Майореску[17] (дневниковая запись от 1 июня 1879 г., сделанная во время бурных дебатов об изменении ст. 7 конституции): «Их (парламентариев) национальное чувство весьма сильно, когда они со злобой говорят о евреях, но никогда не бывает достаточно сильным, чтобы сделать что-нибудь доброе для румын».[18] 

 

Про отношение к религии:

«Р. Суцу[19] приводит забавный, но в чем-то показательный эпизод, происшедший  с «чрезмерно» (определение автора – С.М.) религиозным боярином Думитру Миклеску … Однажды, закончив молитву и целуя икону, он укололся носом о лучик нимба вокруг головы Богородицы; будучи человеком нервным и вспыльчивым, в сердцах выругался и … плюнул на икону. Потрясенный содеянным, тут же пал на колени, со слезами на глазах просил прощения, снова поцеловал икону, но … опять укололся и – снова выругался.[20]

По оценке Маноилеску, румынская буржуазия относилась к религии «не более страстно и не более поверхностно, чем остальные классы». Ибо в целом в Румынии религия всегда была лишь «тепловатой», не принимая «крайних, фанатичных форм». … Румынский буржуа говорит, как правило, о «боге наших отцов», что указывает на производный характер религиозного чувства от почтения к предкам. Для большинства принадлежащих к этому кругу религия – воплощение поэзии, романтизма, красочности; она вызывает воспоминания от отчем доме, старинных монастырях, о пасхальной ночи с плавающими во тьме огоньками свечей … В отличие от католических стран религия не подчиняет себе повседневную жизнь. Это – «воскресная религия», не контролирующая действия буржуа в остальные дни. Роль священника в семье несравнима с существующей в католицизме или протестантстве: он не выступает ни советчиком в делах совести, ни арбитром в семейных драмах, а «появляется, декоративно и внешне, на свадьбах и крестинах, оставаясь на отдалении от внутренней душевной жизни.»[21]

 

О внешнем влиянии:

«К. Бакалбаша утверждал: «посещение заграницы… соприкосновение с ментальностью, духовностью народов с более развитой нравственностью, воспитанием, культурой, если и не всегда способствует совершенствованию, все же, однако, очищает и возвышает». Геря[22], впрочем, … подчеркивал, что «идеи, принципы и особенно чувства и привычки не меняются столь быстро»; поэтому модные фрак и цилиндр часто покрывают сердце и голову, полные «примитивными», «восточными» чувствами и мыслями (например, пренебрежением к женщине). Налет культуры, цивилизации, приобретавший боярскими отпрысками за рубежом, по возвращении в родные пенаты, к реальности, полной пережитков прошлого, постепенно – и подчас довольно быстро – стирался, впитанные на Западе передовые, гуманные идеи выветривались, сменяясь традиционной ментальностью «владельцев поместий и душ».

Негативными коррелятами внешнего влияния были некритическое преклонение перед всем иностранным и огульное пренебрежение ко всему национальному. Некий молодой поэт жаловался К. Рэдулеску-Мотру: «во всех (светских – С.М.) домах … слышу иностранную речь и чувствую, что интересы говорящих не имеют ничего общего с национальной культурой». «Румынскую литературу полагалось игнорировать или встречать усмешкой», - описывал менталитет довоенной аристократии Г. Саниелевич»[23]. …  Презрение  аристократов распространялось и на национальную историю. Один из основателей общества «Junimea» В. Погор[24] любил повторять иронически «у счастливых народов нет истории», выражая точку зрения, бытовавшую в свете»[25].

 

 Про работу на государственной службе:

«И. Гика[26] в «Экономических беседах» (1868) описывает ментальность людей из низов: «Отдать ребенка в школу для многих родителей означает вырвать его из рядов трудящихся, Когда он вырастет, то будет, развалившись, восседать на диване с сигарой, разъезжать в коляске, заложив ногу за ногу, и писать на прошениях бедняг-подсудимых: «Поступить надлежащим образом в соответствии с действующим законодательством». Мой мальчик будет жить за счет казны, то есть за счет людей трудящихся». Другой персонаж «Экономических бесед», арендатор, говорит сыну, свежеиспеченному доктору филологии, прибывшему из Парижа: «Я хотел выучить тебя, чтобы ты не должен был работать, как я». А на реплику: «Разве люди ученые не должны работать?» - отвечает: «Смотря что понимать под работой! Не вижу, зачем такому человеку работать: он читает, пишет, приказывает и получает жалованье от казны». …  А присутствующий при разговоре сосед-управляющий имением убеждает юношу: «Зачем тебе стариться в ожидании, покуда соберешь по грошику пять-десять тысяч леев, почему не попробовать подняться сразу?». И многозначительно добавляет: «Могу тебя заверить – на любой государственной должности раз  в два-три года бывает случай, дело, которое ставит тебя на ноги на всю оставшуюся жизнь».

Административным ролям отдавалось предпочтение перед экономическими, поскольку цена и риск предпринимательства намного превышали соответствующие факторы в административной сфере». [27]

 

Про местную власть:

«… Государственную систему Румынии, построенную по франко-бельгийскому образцу, отличал выраженный, даже гипертрофированный централизм. Хотя конституция 1866 года провозгласила принцип «административной децентрализации и автономии коммун» и соответствующая идея стала «предметом самых красочных пассажей в программах … политических партий», реальное развитие шло в противоположном направлении. Жесткие законодательные ограничения, всепроникающая административная опека, включая право роспуска, наконец слабость собственной финансово-экономической базы – все это сужало возможности самостоятельных действий органов местного самоуправления. В результате даже мелкие, чисто местные вопросы, вроде открытия новой улицы или площади, прокладки участка шоссе, отрывки колодца, установки уличного фонаря, закупки канцтоваров для учреждений, лекарств для больниц подчас решались на уровне министерств в столице.

Решающими звеньями местной администрации были префект (в уезде) и субпрефект (в волости).  … На пост перфекта назначался обычно влиятельный активист правящей партии или личный ставленник министра внутренних дел, субпрефекты подбирались самим министром или префектом из членов и сторонников той же партии.

Огромное влияние на жизнь чиновничества оказывала применявшаяся в Румынии в необычайно широких масштабах т.н. «spoils system» («система добычи»), в той или иной мере принятая во многих странах с конституционно-представительным режимом. Действие ее в Румынии И. Л. Караджале[28] описывал так: «Одно правительство ушло, и пришло другое; немедленно вся администрация, не только общегосударственные, но и местные органы власти, от префектов и генеральных секретарей министерств вплоть до последнего полицейского агента и районной акушерки – все меняется. Иногда для скорости это делается даже приказами по телефону. Одни чиновники уходят, другие приходят; голодные усаживаются за стол, сытые отправляются на отдых. И так каждый раз, каждые три года, а то и чаще.  …

Необходимость иметь на местах своих людей объяснялась прежде всего тем, что ближайшей, первоочередной задачей администрации становилось обеспечение новому правительству комфортабельного большинства на выборах в парламент и местные (уездные и коммунальные) советы. Такое большинство должно было задним числом подтвердить – и неизменно подтверждало – обоснованность мандата на формирование правительства, полученного соответствующей партией от главы государства. «Чем занимается префект?  - вопрошал П. Карп[29] в парламентской речи 1884 г. И отвечал: «Выборами… Чем занимается субпрефект? Выборами. Чем занимается примарь? Выборами. Вся наша администрация есть не более чем гигантский избирательный аппарат».[30]

 

Про полицию:

К чинам полиции (на селе – жандармерии) сказанное (о выборах – а.т.) относилось в не меньшей мере. На первичных выборах сельские жандармы часто препятствовали волеизъявлению крестьян, силой удерживая их вдали от избирательных участков, иногда просто голосуя вместо них. Обычным делом было голосование чинов полиции по чужим избирательным книжкам. Министр внутренних дел в правительстве либералов В. Ласкэр (1903) зачитал однажды в парламенте прошение полицейского; жалуясь на увольнение, автор доказывал, что всегда выполнял свой долг, и в частности, на последних выборах (1895) «голосовал 17 раз с книжками различных избирателей, по приказу вышестоящего начальства».

Представления власть имущих о назначении полиции Ласкэр резюмировал таким образом: Считалось, что она призвана проводить выборы, защищать политических сторонников правительства, преследовать его противников и , буде окажется возможным, хватать иногда какого-нибудь карманника»[31].


Про прокуроров и судей:

«Свой вклад в обеспечение победы на выборах вносили и чины юстиции. Прокуроры снабжали полицейские власть чистыми бланками ордеров на арест, которые использовались для иммобилизации на время выборов активных сторонников оппозиции. Судьи надлежащим образом руководили избирательными операциями. В воспоминаниях «Бухарест былых времен» К. Бакалбаша описал такого «арбитра»: после того как переодетый в штатское полицейский на его глазах проголосовал семь раз, тот «строго»  заявил: «Хватит»! В восьмой чтоб я тебя не видел, не то арестую».

Те чиновники, судьи, полицейские и пр., которые с такой задачей (выборами – а.т.) успешно справлялись, могли рассчитывать на самую широкую снисходительность со стороны вышестоящих»[32].  

 

Про протекцию:

«К. Рэдулеску-Мотру писал (1901): «Юстиция, государственные учреждения … «Имеешь кого-нибудь в суде?» - «Имеешь кого-нибудь в префектуре?» - «Имеешь кого-нибудь в примэрии?» - Имеешь кого-нибудь в министерстве просвещения, финансов, внутренних дел» - О, этот вечный некто! Он может все … - «не могу, дорогой, закон не позволяет». – «Но если некто хочет? …. Если имеешь кого-то, то имеешь и правосудие, и кредит, и свободу, и вес, ты – суверенный гражданин … Имеешь впридачу и чистую, освещенную улицу, место для ребенка в школе, любезного комиссара полиции, обходительного судью … Сила этого некто безгранична»[33].

 

Про взятки:

«Взятки взимались за выполнение самых элементарных служебных обязанностей – выдачу удостоверений личности, выписок из метрической книги, регистрацию брака, развода, сделок купли-продажи м и пр. … Но, конечно, источники дохода чиновников не сводились к мелким поборам с рядовых просителей. «Все дельцы, - констатировал И. Л. Караджале, - … являются данниками, в пропорции к обороту, этих крупных и мелких феодальных баронов, именующих себя администрацией румынского государства». В обмен на такую дань подчас предоставлялась возможность действовать без оглядки на «неудобные статьи закона»[34].

 

Ограничусь, пожалуй, этим, хотя книга С. Мадиевского дает огромную возможность для цитирования такого рода.

Хочу особо подчеркнуть, что никаких политических целей этой публикацией не преследую. Цель массированного вброса цитат  - спровоцировать интерес читателей к книге Самсона Мадиевского. Книге, представляющей для русскоязычных читателей из Республики Молдова, интересующихся историей Румынии и упражнениями, которые называются "поиск исторических параллелей". Книгу, думаю, можно найти в Библиотеке цивилизаций им. Марка Блока.

Отбирал и опубликовал цитаты из книги С.А. Мадиевского «Румынское общество от буржуазных преобразований 60-х гг. XIX в. До 1918 г.»

Алексей Тулбуре


[1] С.А. Мадиевский, Румынское общество: от буржуазных преобразований 60-х гг. XIX в. до 1918 г. (очерки), Золотые страницы, Кишинев, 1996 г., стр. 28-29

[2]  Константин Рэдулеску-Мотру – румынский философ, член Румынской академии (с 1923 г.), руководил рядом философских изданий, был основателем Румынского философского общества и Румынского общества психологических исследований.

[3] С.А. Мадиевский, там же, стр. 57

[4] Михаил Маноилеску (9 декабря 1891 г. – 30 декабря 1950 г.) – румынский журналист, инженер, экономист, политик и мемуарист, был министром иностранных дел Румынии летом 1940 года.

[5] С.А. Мадиевский, там же, стр. 57

[6] Константин Бакалбаша (рум. Constantin Bacalbașa21 августа 1856БрэилаВалахия — 5 февраля 1935Бухарест) — румынский писатель-мемуаристжурналист, политик.

[7] С.А. Мадиевский, там же, стр. 65

[8] Там же, стр. 65

[9] Виктор Слэвеску (5 июня 1891 г. – 24 сентября 1977 г.), румынский экономист, политик, министр финансов Румынии (1934-1935), член Румынской Академии.

[10]  С.А. Мадиевский, там же, стр. 72

[11] Там же, стр. 73

[12] Там же, стр. 73-74

[13] Александру Папакостя (1884 – 1925), румынский юрист, экономист и политолог аромунского происхождения. Член Консервативной партии Румынии, политический секретарь Александру Маргиломана. Преподаватель в Бухарестском Университете.

[14] С.А. Мадиевский, там же, стр. 79-80

[15] Там же, стр. 83

[16] Михаи́л (Михай) Садовя́ну (рум. Mihail (Mihai) Sadoveanu1880 — 1961) — румынский писатель, известный своими историческими романами, а также политический деятель, в 1947—1948 — член Президиума Румынии (временного органа власти, избранного после упразднения монархии вплоть до выборов нового президента). Лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1961). Член Румынской Академии.

[17] Титу Ливиу Майоре́ску (рум. Titu Liviu Maiorescu15 февраля 1840Крайова — 18 июня 1917Бухарест) — румынский академик, адвокат, литературный критик, философ, педагог, политик и писатель, премьер-министр Румынии 19121914, министр иностранных дел, один из основателей Румынской Академии.

[18] С.А. Мадиевский, там же, стр. 86-87

[19] Рудольф Суцу (27 июля 1880 – 27 мая 1949) – румынский журналист и публицист, писатель, переводчик и историограф.

[20] С.А. Мадиевский, там же, стр. 51

[21] Там же, стр. 87-88

[22] Константи́н Доброджа́ну-Ге́ря (рум. Constantin Dobrogeanu-Gherea, настоящее имя — Соломо́н Кац, 21 мая 1855Екатеринослав, — 7 мая 1920Бухарест) — румынский социолог, автор работ по эстетике, литературный критик. Один из основателей Социал-демократической партии рабочих Румынии. Отец Александру Доброджану-Геря.

[23] Генрих Маниелевич (21 сентября 1875 – 19 февраля 1951)  - румынский журналист и литературный критик. Известен также своими работами в области антропологии, этнографии, социологии и зоологии.

[24] Василе Погор (20 августа 1833 – 20 марта 1906) – румынский политик, публицист и поэт. Несколько раз занимал пост мэра города Яссы.

[25] С.А. Мадиевский, там же, стр. 48-49

[26] Ион Гика (рум. Ion Ghica; 1816—1897) — румынский математикпедагогдипломат, политический и государственных деятель; неоднократно занимал пост премьер-министра Объединённого княжества Валахии и Молдавии и президента Румынской академии.

[27]  С.А. Мадиевский, там же, стр. 97-98

[28] Ион Лука́ Караджа́ле (рум. Ion Luca Caragiale30 января 1852, Хайманале, ныне Караджале — 9 июня 1912Берлин) — румынский писатель, драматург.

[29]Петре Карп (Petre P. Carp; 29 июня 1837 — 19 июня 1919) — румынский государственный деятель. Принимал участие в свержении Александру Кузы; был министром иностранных дел в кабинете М. К. Епуряну, дипломатическим агентом в Вене, министром народного просвещения; позже стоял во главе преобразованной консервативной (юнимистской) партии.

[30] С.А. Мадиевский, там же, стр. 107

[31] С.А. Мадиевский, там же, стр. 107-108

[32] Там же, стр. 108

[33] Там же, стр. 111

[34] Там же, стр. 111-112

Размещение комментария

:):(;):beee::biggrin::blum::blush::bo::boredom::cray::dirol::fool::good::lol::mocking::nea::pardon::rofl::scratch::secret::stop::unknw::yahoo::yes::ok:


Комментарии (0)

Эксклюзив&Переводы eNews

115 эпизодов «дела о миллиарде» 2010-2015г.г (политэкономический аспект)

Виссарион Чешуев, член Экономического Совета при Президенте Р. Молдова  ( cevismol @ gmail ....
3 октября 2017 в 20:47
1

Почему болгар становится все меньше?

  Image caption Сейчас в Болгарии живут около семи миллионов человек. К 2050 году их...
9 сентября 2017 в 19:34
1

Александр Слусарь: "Тэнасе решал для главного мафиози страны глобальные юридические вопросы"

Итак, у нас стало модно, когда ряд персонажей, причастных к захвату и разгрому страны, пытаются читать...
4 сентября 2017 в 9:18
2

Свежие статьи

«Проект Бэсеску». Кому выгодно участие экс-президента Румынии в молдавской предвыборной гонке

Бывший президент Румынии и почетный председатель «Партии национального единства» Траян Бэсеску активно...
10 октября 2017 в 10:51
3

В трех соснах северокорейского вопроса

Все таки не выдержал и решился написать об очередной заказухе, которую "протянули" наши политтехнологи...
3 октября 2017 в 7:16
1

"Воздушный" инцидент между Румынией и Россией. В чем суть?

Уже месяц с лишним  не утихает скандал вокруг запрета на перелет через воздушное пространство Румынии...
2 октября 2017 в 7:19
0