Вход

Логин

Пароль

Восстановить пароль

Информация

Информация

Ошибка

Регистрация Вход

100 дней президента

Автор: enews_1
6 апреля 2017 в 9:04
Комментарии: 2

У Игоря Додона уже было две даты «сто дней»: со дня его избрания президентом (20 февраля с. г.) и со дня утверждения КС результатов выборов 13 ноября 2016 г. (27 марта). Принято считать «сто дней» со дня вступления в должность, то есть со дня инаугурации. Они выпадают на начало апреля. Выскажу свое мнение об увиденном, услышанном и прочитанном о главе государства, приурочивая его к третьим президентским 100 дням. Попытаюсь сделать это объективно, непредвзято, оперируя фактами, в том числе, в их взаимосвязи с антиконституционным решением КС от 4 марта 2016 г. и проведенным на его основе прямыми выборами президента в условиях захваченного государства. 

Не легитимное управление Молдовой известным и политически безответственным Координатором было использовано им, чтобы влиять на ход избирательной кампании, выстраивать наиболее выгодный ему ее исход, а после выборов, при содействии М. Санду, затянуть вступление в должность избранного президента с целью принять ряд законодательных актов, еще более ограничивающих его полномочия. И спустя 100 дней после инаугурации И. Додона констатирую, что ни один из них не был оспорен им в КС. А это нужно было сделать не потому, что КС мог или должен был отменить эти решения Парламента, управляемого В. Плахотнюком, а чтобы подтвердить, что в захваченном государстве нет Конституционного суда, как правового инструмента, стоящего на страже Конституции страны. На мой взгляд, президент как бы согласился с тем, чего хотел и добился В. Плахотнюк от управляемого им депутатского большинства и напуганного Н. Тимофти.

И. Н. ДОДОН – ПРЕЗИДЕНТ В ЗАХВАЧЕННОМ ГОСУДАРСТВЕ.

Стратегическая цель главы государства одна – возвращение народу украденной Молдовы. Все другие цели должны быть подчинены этой. Только в таком случае он сможет оправдать свое участие в политической афере того, кто заправляет всем в стране и организовал решение КС от 4 марта 2016 г. 

Борьба с захватчиком молдавского государства может быть успешной, если президент будет опираться на поддержку всех оппозиционных политических сил и их избирателей на правом берегу Днестра. Это требует от него проявления политической мудрости, воли, терпения, выдержки, продуманных тактических решений и практических действий, продиктованных не партийной идеологией социалистов, выбранным им геополитическим вектором и ближайшими парламентскими целями, а высшими государственными интересами страны. Неимоверно трудная задача, достижение которой встретит не шуточное сопротивление со стороны таких же партийно и геополитически зацикленных проевропейских оппонентов президента, так же борющихся с Координатором, но готовых объединиться с ним на платформе русофобства и фальшивой клятвы в приверженности западным ценностям. Задача труднодостижимая, но иного пути мирно избавить народ Молдовы от насильника не видно. 

Под углом зрения выстраивания стратегии достижения этой государственно важной задачи я и анализирую 100 первых дней пребывания И. Н. Додона в президентской резиденции. Для меня важно увидеть, если не цельную Программу стратегии и тактики возвращения страны в конституционное поле, то хотя бы отдельные элементы ее конструкции, которые должны были бы уже просматриваться в действиях президента. Такими он считает вынесенные на Консультативный референдум четыре вопроса: по украденному миллиарду, президентским полномочиям по роспуску Парламента, сокращения числа депутатов Парламента, введения в школьную программу предмета «История Молдовы».

Все они, так или иначе, присутствовали либо подразумевались в его предвыборной программе. Ошибка президента, на мой взгляд, состоит в том, что, вступив в должность, он и его команда увидели свою задачу в том, чтобы взяться за ее реализацию, начав с Приднестровского урегулирования, налаживания отношений с Москвой, выяснение таковых с Брюсселем. При всей их важности и положительном восприятии большинством населения правого берега Днестра они не способны разрушить систему преступной личной власти, выстроенной В. Плахотнюком в захваченном им государстве. На мой взгляд, возврат им же прямое избрание президента страны посредством решения КС задумано Координатором не для того, чтобы создать брешь в своей безграничной власти на правом берегу Днестра. Глава государства с ограниченными конституционными полномочиями рассматривался им либо вписывающимся в захваченной им правобережной Молдове, либо декоративным «демократическим» привеском в его политической системе. Следовательно, избрание И. Н. Додона президентом было частью политической игры В. Г. Плахотнюка, независимо от того, знал ли кандидат в президенты о ней изначально. Оппоненты Координатора недооценивают его как политика, наделенного стратегическим мышлением или, по крайней мере, прислушивающегося к советам такого характера. Мир злодеев кишит такими личностями, конкуренция за лидерство в жестоком мире значительно выше, чем в обычной среде. 

Если оценивать 100 дней президента И. Додона с иной, партийной позиции, то они, за исключением инициативы по сокращению численности депутатов Парламента, объективно встраиваются в тактику ПСРМ, нацеленной на победу социалистов на внеочередных или очередных парламентских выборах. Создается впечатление, что центр политической борьбы партии перенесен из ее офиса и стен Парламента в Президентуру. Делает ли это при И. Н. Додоне Институт президентства, наделенного Конституцией страны в основном арбитражными и представительскими функциями, сильной и самостоятельной политической ветвью в системе государственной власти страны, способной устранить из властных структур узурпатора и его Ко? Сохраняет ли фракция ПСРМ свободу самостоятельной оппозиционной парламентской силы, противостоящей парламентскому большинству и его создателю, или она превращается в придаток президентуры?

ПРОБЛЕМЫ МОЛДАВСКОГО ГОСУДАРСТВА ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ И. ДОДОНЕ.

Освобождение Молдовы от Координатора и укрепление ее государственного статуса на демократической основе - задача комплексная. От того, как ее видит президент, какими политическими инструментами он намерен ее решать зависит, будет ли конечный результат успешным или нет.

Чем вызван недуг государства молдавского? Перечислим весь букет болезни, накопившийся в его организме за почти три десятилетия независимости в хронологическом порядке:

- дискриминационный для не титульного меньшинства Молдавии языковой режим 1989 г.;
- отказ в 1990 г. кишиневского парламента от молдавской государственности на двух берегах Днестра, установленной 2 августа 1940 г. в качестве субъекта федерации в составе СССР; 
- взятый в том же году Кишиневом стратегический курс на румынизацию правобережной Молдовы с целью ее подготовки к Унии с Румынией. Процесс был начат им с введения в школьной программе учебных предметов «История румын» и «Румынский язык», отказа от использования глоттонима «Молдавский язык» в политическом, культурном и медийном пространстве страны и проведения агрессивного курса против всех составных частей молдавской идентичности – этнической, этнокультурной и политической. В то же время Кишиневом осуществлялись акции подавления сопротивления иноязычного населения: гагаузскому народу отказано в праве на свою идентичность; Приднестровью не разрешено создать у себя свободную экономическую зону; организована физическая расправа над депутатами парламента, избранными от левобережных районов республики; осуществлен поход «волонтеров Друка» против гагаузов осенью 1990 г.; проведена тогда же первая Дубоссарская провокация, ставшая прологом вооруженного противостояния двух берегов Днестра в 1992 г.; начата геополитическая, финансово-экономическая и военно-стратегическая переориентация правобережной Молдовы на Румынию и на Запад, приведшая к утрате ее государственности в границах на январь 1990 г. 

И как результат насильственной румынизации, агрессивного унионизма и смены внешнеполитического курса: межэтнический кризис и разделение граждан страны на коренных и пришлых; возникновение Гагаузской и Приднестровской республик; внедрение политики безудержного русофобства, в том числе и на официальном уровне; отказ де-факто от политического суверенитета, конституционного нейтралитета; сознательное проведение политики полной политической и финансово-экономической зависимости правого берега Днестра от Румынии и Запада, деконструкция страны и народа, имитации демократического развития, что обусловило олигархизацию власти и захват молдавского государства В. Плахотнюком и Ко. Все это сопровождалось разрушением Кишиневом молдавской этнической, этнокультурной и политической идентичности. 

Можно ли остановить процесс уничтожения молдавской государственности в условиях захваченного молдавского государства? Мировая практика выработала несколько сценариев: а) революция, б) диктатура, в) демократическая смена власти парламентским путем. В наших реалиях единственно возможный сценарий – мирный, парламентский. Президент остановил свой выбор на нем. Но он может быть осуществлен при одном условии: возрождение государственности Молдовы де-факто будет начато с устранения от власти Координатора. Имеется ли в портфеле главы государства стратегия и тактика борьбы против диктатуры личной власти В. Плахотнюка? Думаю, что нет. Может быть, ста дней недостаточно для ее разработки, но их вполне хватает, чтобы понять, что достигнуть искомого результата можно, если борьба против захватчиков молдавского государства будет вестись под флагом общегражданским, а не партийным. А это требует от президента произвести инвентаризацию своей избирательной кампании с тем, чтобы сформировать самый широкий спектр политической поддержки борьбы против узурпатора и де-факто диктатора. Такие шаги им предпринимались, но затем, не получив поддержки от другой части оппозиции, его команда от них отказалась и включилась в медийное борьбу против всех критикующих президента и ПСРМ.

Молдавская государственность в ее узурпированном положении имеет множество проблем, но чтобы их решить необходимо определить главную из них, единственно способную вернуть страну в конституционное поле. Правильно ли президент его выбирал?

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ТАКОВОЙ ПРИДНЕСТРОВСКОЕ УРЕГУЛИРОВАНИЕ?

Внутриполитическим приоритетом президента за первые его 100 дней после инаугурации было, безусловно, Приднестровское урегулирование. Встреча с новым региональным лидером В. Красносельским в начале января и 30 марта, обсуждение проблемы в Москве с В. Путиным, с премьер-министром Молдовы П. Филипом и спикером парламента А. Канду, вручение плана урегулирования Австрийскому председательству в ОБСЕ, – и это не все, что предпринималось им в приднестровском направлении. Другие проблемы внутриполитического характера, которые были в его 100-дневной повестке, включая и вынесенных им на консультативный референдум, при всей их актуальности и значимости, не имели для него значения той единственной ниточки, ухватившись за которой он может искомый результат. 

 И. Н. Додон рассчитывает на то, что реинтеграция двух берегов Днестра приведет к: а) коренному изменению расстановки политических сил в пользу государственников Молдовы, б) вытеснению унионистов из политической системы страны и в) возвращению государства его народу. Именно таковой видится им последовательность политического процесса в объединяющейся Молдове. Но в таком случае выходит, что реинтеграция осуществляется в условия захваченного узурпатором В. Плахотнюком государства! Где гарантия, что она в этих условиях не приведет к включению и Приднестровья в нелегитимную властную орбиту Координатора?

На мой взгляд, у президента есть также большие иллюзии относительно того, что инкорпорация Левобережья в унитарный организм правого берега Днестра, пораженного раковой опухолью унионизма, способна снять проблему утраты Молдовой своего политического суверенитета. Следовательно, само по себе Приднестровское урегулирование не является главным звеном в борьбе с захватчиком молдавского государства. 

Если же согласиться с президентским взглядом государственной значимости Приднестровского урегулирования, тогда как представляется ему механизм объединения в условиях захваченного и не управляемого на основе Конституции правого берега Днестра? На основе «объединительного» проекта Кишинева 2005 г.? Или им же дискредитированного Закона 1994 г. об АТО Гагаузии? С глубоко укорененными румыноунионисткими реалиями, обсуждаемыми проектами Униря, антироссийской риторикой? С грузом межнациональных проблем и разделенном по межэтническим и языковым признакам народе в правобережной Молдове? Можно ли осуществить объединение в заявленные ближайшие два-три года, без согласия на него со стороны основных геополитических игроков? В условиях недоверия Тирасполя к Кишиневу? При отсутствии международных гарантий политическому суверенитету Республики Молдова? Вопросы и вопросы, на которые президент и его команда не знают ответа или, может, нам о них не поведали. Повторюсь, объединение республики в международно признанных ее границах на январь 1990 г. является комплексной задачей, требующей ответа на все выше поставленные вопросы, а также особой модели государственного устройства на всем ее территориальном пространстве, а не только по линии Кишинев – Тирасполь – Комрат. Такая модель, которая даст старт процессу эволюционной трансформации дезинтегрированного народа Молдовы в гражданскую нацию. В ней не должно быть мажоритариев и миноритариев, она должна стать в процессе своего развития единой гражданской общностью со всем ее языковым разнообразием, двумя языками межнационального общения при одном государственном молдавском языке. Пусть и идентичному румынскому языку, но со своим языковым маркером. 

Почему до сих пор реинтеграция страны не состоялась? Потому, что на нее не смотрели как на комплексную проблему, пытались решать, выпячивая отдельные, хотя и важные, составляющие ее части. То выступали с требованием второго государственного языка, то двигали реинтеграцию страны на основе федеративной модели только для Тирасполя и Комрата, то пытались вернуть в систему образования «Историю Молдавии», объединить оба берега Днестра, опираясь только на одного геополитического игрока, России или Запада. И возникает вопрос: за ту ли ниточку хватались, если не было результата? И за ту ли ухватился сам президент И. Додон? 

Если анализировать его 100-дневную практическую деятельность, то мы увидим, что он также сделал упор на Приднестровское урегулирование, ошибочно подходя к нему лишь в контексте налаживания стабильных и дружественных отношений Кишинева с Москвой. Он повторяет геополитический просчет В. Воронина и В. Путина ноября 2003 г., связанный с Меморандумом Д. Козака. Но тогда все ветви власти находились в руках президента В. Воронина, чего теперь нет. Политическая ситуация в нашей столице теперь прямо противоположна той, которая была в 2003 г. И если тогда не получилось решить застарелую проблему Москве, Кишиневу и Тирасполю, то почему должно получиться теперь? На мой взгляд, в президентуре нет понимания того, что территориальная дезинтеграция страны, как и межнациональный кризис в ней – это следствие обрушения гуманитарного каркаса молдавской политической идентичности на двух берегах Днестра, выстраиваемой с 1940 г., в основе которой – возрождение и сохранение исторической молдавской особости восточнее Прута. Я задаю вопрос: можно ли сделать это, оставляя нетронутым весь спектр румынизации правого берега Днестра? В тени деятельности президента в его первые 100 дней после инаугурации остаются вопросы возвращения правобережной Молдовы в языковое, культурное, масс-медийное и политическое пространство функционирования глотонима «молдавский язык» как важнейшей составной части комплексной проблемы молдавской политической идентичности. А вынесение на референдум вопроса по истории Молдавии, назначенного на 24 сентября, переносит его решение, по крайней мере, на осень 2018 г. До тех пор школьники продолжат изучение учебный предмет «История румын». Хорошо, что президент заменил на своем сайте в Интернете «ro» на «md», что от него исходит инициатива о возвращении в системе просвещения республики учебных предметов «История» вместо «Истории румын» и «История Молдовы». Но этого явно недостаточно, чтобы убедить и государственников на правом берегу Днестра и население Приднестровского региона в том, что Кишинев покончил с унионизмом и политическому суверенитету страны уже ничто не угрожает. 

Нет последовательности у президента и в видениях Приднестровского урегулирования, даже не рассматриваемого им в комплексном контексте проблем молдавской государственности. Его заявление как кандидата в президенты о федеративном устройстве Молдовы трансформировалось после инаугурации в реинтеграцию Приднестровья в Молдову в «автономном статусе» по примеру Гагауз-Ери или в абстрактном «статусе особого образования». Эти предложения давно известны, они заложены и в пресловутом парламентском Законе 2005 г., и отвергались и отвергаются Тирасполем. На основе этих предложений реинтеграция двух берегов Днестра в унитарной модели упаковки Молдовы невозможно мирным путем (если Москва не намерена сдать Приднестровье) не только в течение двух-трех лет, но и в принципе. Силовым сценарием – да, но он не реален в геополитических реалиях наших дней, даже при активной поддержке Кишинева Киевом.

А выдвинутая президентом идея получения Молдовой гарантии ее нейтральному статусу со стороны НАТО, как обязательного условия реинтеграции двух берегов Днестра, вообще вызывает недоумение и удивление. Нейтральный статус может гарантировать ООН, ЕС, или группа ведущих стран мира (США, РФ, Англия, Франция, Германия). К ним и надо аппелировать, но никак не к НАТО. Любой генеральный секретарь НАТО – ставленник Вашингтона, не более того. Приднестровская проблема не может быть решена мирным путем вопреки Тирасполю и Москвы, а согласие от них возможно только тогда, когда Кишинев очистит правый берег Днестра от укоренившегося здесь унионизма и восстановит доверие к себе на левом ее берегу. От чего конкретно Кишиневу надо избавиться, убедительно изложил В. Н. Стати в своей статье «Приднестровье, Гагаузия и будущее Молдовы» (enews.md за 16 января 2017 г.). Отрицание этой необходимости, чем бы она ни объяснялась, следует рассматривать как попытку объединения берегов Днестра на базе кишиневского унитаризма и осуществляемого четверть века унионизма, пропитанные стратегической целью Бухареста о Великой Румынии, взлелеянной И. Антонеску в 1941–1944 гг. Да еще в условиях захваченного В. Плахотнюком молдавского государства.

КАКУЮ ЗАДАЧУ СПОСОБНА РЕШИТЬ ИДЕЯ РЕФЕРЕНДУМА?

Тема референдума, наряду с Приднестровским урегулированием, стала одной из главных в президентских действиях, хотя в его избирательной кампании она присутствовала как элемент электорального давления на власть предержащую. Ее актуализация после инаугурации в той политико-государственной парадигме отношений президента-оппонента со спикером Парламентом и премьер-министром (читай «с Плахотнюком»), обращение к избирателю является, возможно, единственным инструментом поддержки президента населением страны. И им надо воспользоваться тактически грамотно, продуманно и стратегически выверено. Референдум, если он не подготовлен, информационно слабо обеспечен, проводится в условиях политической пассивности населения, раздробленности оппозиции имеет мало шансов на успех. Есть ли у фракции ПСРМ и И. Додона понимание того, что вынесенные на референдум вопросы не решают проблему захваченного государства Молдова? И откуда у них взялась уверенность, что Координатор-диктатор допустит его проведение или согласится с ним? Допустим, что президент возьмет верх над В. Плахотнюком 24 сентября 2017 г. В таком случае необходимо понимать, что сложная и длительная по времени процедура внесение изменений в основной Закон страны, в условиях противодействия со стороны законодательной и исполнительной ветвей власти, а также оппозиционных прозападных и унионистских сил, может растянуться на весь первый президентский срок И. Н. Додона. И при этом Кишинев остается с Конституцией, действующей на правом берегу Днестра. Референдум вписывается в электоральные интересы ПСРМ, он может несколько увеличить политический вес института Президентства, но он не решает проблему отстранения от власти захватчиков государства. Захочет «Координатор-демократ» проявить безволие и допустить сдачу своей единоличной власти в законодательной, исполнительной, правовой системе и монопольного положения в масс-медиа? Истина, однако, состоит в том, что в захваченной стране демократические процедуры смены власти не функционируют, а плюрализм мнений – фиктивен («моськи лают на слона»). В связи с этим, возникают вопросы: какова истинная цель предложенной конституционной реформы? Отвечает ли она решению сегодняшних проблем Республики Молдова и ее граждан или на ее прицеле завтрашний день президента Додона? Референдум по вопросу о предоставлении президенту дополнительных полномочий по роспуску парламента не обеспечен выстроенной и просчитанной тактикой и стратегией. Но даже при его удачном исходе нужно осознавать, что его результат вступит в свои конституционные права через 4 года, при следующем президенте Молдовы. Им будет И. Н. Додон? Из сказанного следует, что данный референдум не решает проблемы захваченного государства, Приднестровского урегулирования, политического суверенитета страны, борьбы с унионизмом, межнационального кризиса, молдавской этнической и этнокультурной идентичности, второго президентского срока для И. Н. Додона. Ничего не решает. Он – президентский «выстрел в молоко», по крайней мере, до следующих парламентских выборов. 

СЛОВА И ДЕЛА ПРЕЗИДЕНТА МОЛДОВЫ. 

Если до 13 ноября 2016 г. в выступлениях и заявлениях кандидата в президенты И. Н. Додона всегда звучало «я сделаю», «я решу», то, став президентом, он начал понимать, что обязан действовать в рамках своих конституционных полномочий и учитывать закрепленные в Конституции функции других ветвей власти. Но из его лексикона эти заявления не исчезли. Издержки предвыборной риторики, продиктованные борьбой за голоса избирателя, могут иметь для него нежелательные последствия. Поэтому такая корректировка между тем, что обещал кандидат в президенты и что может сделать избранный глава государства, была бы оправдана. В некоторых случаях это происходит. Когда И. Н. Додон, соблюдая Конституцию и Закон о референдуме, вносит в Парламент проект внесения изменений в Основной Закон страны, то он тем самым: а) подтверждает, что находится в конституционном поле; б) знает, что парламент не примет решение о его проведении; в) корректирует свое предвыборное заявление со своими конституционными полномочиями относительно роспуска Парламента и одновременно просит у избирателя поддержки инициативы президента о проведении референдума. 

Попытками И. Н. Додона привести свои предвыборные «слова» кандидата в президенты в соответствие с «делами» президента, осуществляемые им в рамках Конституции, можно объяснить некоторые его противоречивые заявления. Например, относительно офиса НАТО в Кишиневе (от заявлений типа «его не будет, я не допущу» до «его открытие – это ошибка»). Или его действия вокруг назначения новых послов (от «ни один посол не будет мною утвержден, пока из Бухареста правительство не отзовет М. Грибинчу», отказа утвердить послами 3-х кандидатур от ДПМ, до «дипломатического» в пакете компромисса об отзыве 17 и утверждении 10 новых послов). Были и другие противоречивые действия, которые при желании можно объяснить представительскими конституционными полномочиями, необходимостью взаимодействия президента с другими властями власти, политическими, экономическими, юридическими реалиями текущего момента. Но с этим можно примириться только в том случае, если предпринимаемые шаги президента ведут к деолигархизации власти и освобождению государства от захватчиков. Пока такой взаимоувязки не вижу. Скорее всего, И. Н. Додон еще не вышел из предвыборного ража. Ему не следует говорить экспромтом, он не имеет права на публичную импровизацию. Это дискредитирует его как главу государства и может со временем усадить его на историческую скамью рядом с президентским недоразумением, которое хотя бы молчало. 

ПРЕЗИДЕНТ И НЕЗАТУХАЮЩАЯ ИНТРИГА ВОКРУГ НЕГО И ПЛАХОТНЮКА. 

Ее обсуждают как в левом, так и в правом политическом и экспертном цехе не только на правом берегу Днестра. «Претензии» в адрес И. Н. Додона тянутся еще с проигрыша им примарской избирательной кампании в Кишиневе, ухода из ПКРМ и ее фракции в парламенте, проведения лидером ПСРМ политического шоу с участием кандидата в президенты Н. Тимофти, «выдержавшего экзамен» на верность молдавским этническим и духовным ценностям, и голосования за его избрание. Суть обвинений: а) Додон зависим от Координатора-диктатора и управляется им; б) Додон-президент более выгоден Плахотнюку, чем президент от правой прозападной оппозиции, поскольку укрепляет его политическое положение на Западе и стабилизирует неконституционную, диктаторскую власть Координатора на правом берегу Днестра. И критики слева, и таковые справа считают И. Н. Додона «отравленным» и не видят себя в его политической упряжке. Геополитический фактор неприятия ими главы государства очевиден, но он имеет разную подоплеку. Критики справа, толкуют о «Додоне в объятиях» Плахотнюка, борясь с ним, но одновременно выступают с прозападной и прорумынской колокольни, не свободной от криминала, и не скрывают своей антироссийской позиции. Критики Додона слева держат на прицеле, как они считают, двуглавый тандем, выступая с промолдавской позиции против обоих кишиневских геополитиков с разной ориентацией. У этих левых нет четко выраженного взгляда на геополитическое место Кишинева. Они не отторгают Запад, критически относятся к РФ и бесперспективному для Молдовы, с их точки зрения, провосточному вектору. Их критическое отношение к президенту можно выразить словами: «Не верим в искренности его промолдавской и пророссийской риторики». 

Хотя критика И. Н. Додона с обоих флангов имеет давнюю историю, важно выяснить, справедлива ли она, есть ли в ней межличностный мотив, какие претензии к нему обусловлены разным пониманием исторических, внешне - и внутриполитических переплетений процессов в Молдове и его влияния на них. 
Что лично меня «смущало и смущает», анализируя политическую интригу вокруг Плахотнюка и Додона? Приведу свое восприятие известных, не только мне, фактов:
- устроенный И. Додоном фальшивый тест Н. Тимофти, кандидатуры В. Плахотнюка, В. Филата и М. Гимпу, на его соответствие государственным интересам Молдовы; 
- не поддающаяся здравому смыслу политическая поддержка Додоном кандидатуры И. Влах на должность башкана Гагаузии на выборах 2015 г., оказанная им, несмотря на то, что на парламентских выборах 2014 г. она была противником ПСРМ в автономии. Социалисты тогда получили в Гагаузии 57% голосов избирателей при активном содействии «Единой Гагаузии», кандидата в башканы которого, В. Яниогло, лидер ПСРМ отказался поддержать. Причем, И. Додон принял репрессивные меры против местной организации партии социалистов, не согласившейся с его решением. Как итог – отказ гагаузского избирателя в массовой поддержке ПСРМ на местных выборах в автономии и на недавних выборах в НСГ. Поддержка И. Додоном И. Влах продолжается в условиях, когда она публично дистанцируется и от него и от ПСРМ и ее имидж в автономии падает. И в это же самое время она не скрывает своего сотрудничества с ДПМ и В. Плахотнюком (самый свежий пример – избрание Председателем нового состава НСГ представителей от ДПМ, сначала А. Тарнавского, затем В. Кысса при ее активной первого и скрытой второго поддержке). Что, между прочим, стало возможным не без завуалированного участия и депутатов, которых ПСРМ считает своими. В связи с этим, возникает вопрос: какую роль играла И. Влах во время недавнего визита в Москву президента И. Додона, если учесть, что в столице РФ у нее нет прежней поддержки? В чем политическая и электоральная целесообразность ее включения в состав делегации, сформированной по партийному принципу? Она – член его команды или чей-то другой? И. Влах, случайно или нет, каждый раз появляется на политической сцене, когда я анализирую проявление возможного соперничества между ПСРМ и ДПМ в Гагаузии. Она улаживает его или помогает В. Плахотнюку и его подопечным в Комрате? ПСРМ и И. Додона это устраивает?; 
 - непонятное неоднократное голосование парламентской фракции ПСРМ за проекты законов, выдвигаемые фракциями парламентского большинства или одной ДПМ. Такое поведение фракции социалистов, как бы оно ею не объяснялось, критически оценивается всеми противниками Координатора: медиями всех оттенков, непарламентскими партиями, независимо от их политической ориентации, гражданским обществом. Оно противоречит оппозиционному статусу фракции ПСРМ в молдавском парламенте. Особенно негативно была воспринята поддержка фракцией социалистов законопроекта ДПМ о переподчинении Парламенту Центра по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией, руководитель которого В. А. Кетрару считается ставленником В. Плахотнюка;
- расхождение между словами и делами – это политический стиль лидера ПСРМ, проявляющийся у него и в должности президента республики. Подкреплю свою оценку высказываниями в соцсетях сторонников молдавской государственности: «Додон нарисовал флаг молдавского княжества, но так его и не узаконил»; «Да почти никаких обещаний, сделанных президентом, не будут реализованы, и никакой федерации тоже не будет». От себя добавлю: фракция ПСРМ публично обсуждала вопрос о пересмотре положения 142-й статьи Конституции, предусматривающей отказ Молдовы от политического суверенитета путем проведения референдума. В инициативе президента по референдуму этого вопроса нет; 
- неразумная поддержка президентом И. Додоном плахотнюковской кандидатуры В. Ботнаря на должность председателя Молдова-газ. Его маловразумительное объяснение, почему он это сделал, заставляет усомниться в отсутствие у него прямых или опосредованных контактов с Координатором в решение вопроса по данной кандидатуре. Притом, что в обществе существует твердое убеждение: энергетическая сфера республики, следовательно, и тарифы на энергоресурсы, находится в его руках.
Можно привести еще факты, которые трактуются противниками И. Додона как свидетельство его сотрудничества с В. Плахотнюком. Это их право! На то и плюрализм и политическая борьба без правил. И у критикуемого есть право принимать решения! Однако президент обязан, если хочет, чтобы ему доверяли, донести до общества, чем они вызваны и что следует ожидать от них. Он должен убедить население в их необходимости и правильности, либо признать ошибку. Доводы в целесообразности отсутствуют, либо взяты из потолка, а ошибки им не признаются. Меня И. Н. Додон не убедил в том, что у него нет или не было прямых или косвенных контактов с нынешним реальным хозяином Молдовы. А контакты с П. Филипом и А. Канду происходят без ведома и без разрешения Координатора? Более того, я рассматриваю их в динамике. Прежние (с 2008 г.) отношения между И. Додоном, находящимся во власти, и В. Плахотнюком, работавший в бизнесе, имели один характер. Ведущим тогда выступал Министр экономики, вице-премьер, имеющий поддержку со стороны президента В. Воронина. Хотя и В. Плахотнюк находился среди приближенных к главе государства, но был ведомым. После 2010 г., когда бизнесмен стал политическим игроком во власти, а И. Додон оказался в оппозиции, роли в сотрудничестве между ними коренным образом поменялись, особенно с 2012 г. (Н. Тимофти). Избрание И. Додона президентом пока не изменило характер их отношений 2012 – 2016 гг. (И. Влах, В. Кетрару, В. Ботнарь), но можно говорить о появлении между ними элементов политического соперничества. Однако тактику и стратегию «сотрудничества-соперничества» выбирает Координатор-олигарх-диктатор-вождь ДПМ-властелин Молдовы. И. Додон предпринимает попытки перехватить у него инициативу за счет использования своего положения главы государства. Их следствием стали как некоторые приемлемые для обеих сторон компромиссы (отзыв и назначение послов, поиск консенсуса между ветвями власти в вопросе Приднестровского урегулирования, смягчение позиции президента относительно Соглашения с ЕС, офиса НАТО в Кишиневе), так и ужесточение противостояния вокруг украденного миллиарда, из-за разной геополитической ориентации, декларируемой Додоном и Плахотнюком. Амбициозность президента, его авторитарный стиль не могут примириться с его политически меньшим весом в управлении политической системы на правом берегу Днестра. Трудно сказать, как далеко зайдут И. Додон и В. Плахотнюк в своем противостоянии. Но очевидно, что в их «сотудничестве-соперничестве» стратегию и тактику определяет Координатор, в его руках инициатива. Президент, как правило, реагирует (например, на инициативу лидера ДПМ по изменению системы формирования депутатского корпуса, на дипломатическую атаку премьер-министра и спикера парламента на РФ, на заключение контракта с американской компанией Frontera Resources о сдаче в концессию 40% территории страны на разведку и добычу нефти и газа).

Моя субъективная оценка ста президентских дней И. Н. Додона:

- они были продолжением его предвыборной кампании, его действия благоприятно встречены избирателем, но пока конкретные позитивные результаты не достигнуты, за исключением прогресса по московским договоренностям;
- за это время у президента не появилось понимание того, что обязательным условием борьбы за реинтегрированную и новую Молдову является освобождение правого берега Днестра от Координатора и установленного им здесь политического режима личной власти; 
- президент не рассматривает борьбу за молдавскую государственности и за политический суверенитет республики в ее границах на январь 1990 г. как проблему комплексного характера. На ее решение потребуется разработка и реализация долгосрочной Программы с продуманной тактикой достижения стратегической цели. В ней должны быть заложены другая модель государственного устройства страны, формирование мультикультурных маркеров гражданской нации, проведение Кишиневом взвешенного внешнеполитического курса равной удаленности и равной приближенности к геополитическим игрокам на Западе и на Востоке. Создание при президенте комиссии историков, проведение под его патронатом международной научной конференции «Молдавская государственность: историческая преемственность и перспективы развития», вынесение на референдум вопроса по введению в школьную программу предмета «История Молдовы», возможно, и являются элементами такой долгосрочной программы?;
- нет у президента и понимания комплексности и последовательности действий Кишинева по реинтеграции двух берегов Днестра (завоевание доверия у населения Приднестровья – малые шаги – политическая формула урегулирования на основе другой модели государственного устройства всей Молдовы) как важнейшей составляющей молдавской государственности в новых координатах ее существования;
- взаимодействие всенародно избранного президента с политической системой захваченного Координатором и Ко государства (даже тогда, когда оно обусловлено Конституцией), неминуемо и объективно, вне зависимости от субъективных планов и намерений главы государства, делает его сопричастным диктаторскому режиму Координатора. И это дискредитирует президентскую ветвь власти в стране, что, возможно, и является одной из политических целей В. Плахотнюка.

 

Иван Грек, доктор истории

 

Размещение комментария

:):(;):beee::biggrin::blum::blush::bo::boredom::cray::dirol::fool::good::lol::mocking::nea::pardon::rofl::scratch::secret::stop::unknw::yahoo::yes::ok:


Комментарии (2)

0+

Уважаемый Иван Грек, как всегда с большим интересом прочел вашу статью. Я давно слежу за вашими публикациями и признаю, что меня всегда привлекал Ваш независимый анализ и честное мнение. Безусловно, были статьи, где я не был согласен с их направленностью на оправдывание тактических шагов президента при явной проигрышности в стратегическом плане. Под вашей статьёй "ИВАН ГРЕК О ФЕДЕРАЛИЗАЦИИ СТРАНЫ И "ТУПОЙ" РЕАКЦИИ ДПМ" я как гражданин, имеющий своё мнение, об этом высказался. Что касается статьи "100 ДНЕЙ ПРЕЗИДЕНТА" считаю, что в ней есть очень подробный анализ, сопоставление фактов и политических факторов, и самое главное, это объективный вывод. Моё мнение, что ключевым фактором является: " избрание И. Н. Додона президентом было частью политической игры В. Г. Плахотнюка, независимо от того, знал ли кандидат в президенты о ней изначально", я убеждён, что Додон знал, и более того, был участником этого шоу. Всё остальное - следствие этого политического трюка. Все последующие шаги Додона по назначению гендиректора "Молдовагаз", послов, судей только подтверждают, что он часть существующей политической системы, не имеющий никакого отношения к оппозиции. Что касается башкана Гагаузии Ирины Влах, то несмотря на то, что все предыдущие башканы (кроме первого и единственного Президента Гагаузии Степана Топал) были весьма сомнительными, танцующая под ДПМ башкан(ша) это наихудший выбор гагаузов за весь период существования автономии.

0+

Великолепный анализ. К своему глубочайшему сожалению я вынужден признать что мой оппонент "mnenie" оказался прав в оценке политического "наполнения" президента Додона. Я как и очень многие на этом сайте до последнего верил, что Додон справится с возложенной на него народом Молдовы миссией - увы, я ошибался. Похоже что в результате подковёрного сговора западных хозяев и местной компрадорской мафии мы получили очередной политический симулякр. Жаль...очень жаль....

Эксклюзив&Переводы eNews

Бессарабия: еще один случай «забытого» Холокоста

Эта статья впервые была опубликована в качестве послесловия к книге Яна Томаша Гросса "Золотая жатва",...
15 ноября 2017 в 13:15
0

115 эпизодов «дела о миллиарде» 2010-2015г.г (политэкономический аспект)

Виссарион Чешуев, член Экономического Совета при Президенте Р. Молдова  ( cevismol @ gmail ....
3 октября 2017 в 20:47
1

Почему болгар становится все меньше?

  Image caption Сейчас в Болгарии живут около семи миллионов человек. К 2050 году их...
9 сентября 2017 в 19:34
1

Свежие статьи

Юрий Мунтян о Додоне: Время предателей никогда не продолжается сколько-нибудь долго

Экс-депутат Юрий Мунтян подверг жесткой критике инициативу занимающего должность президента Игоря Додона...
13 декабря 2017 в 22:12
1

"Гагаузия не намерена соблюдать закон" -провокация портала ava.md

Внизу пример новостной провокации с сайта ava.md, когда при изложении новости сознательно смещаются...
11 декабря 2017 в 0:47
1

Договор, за подписью Додона и Гречанной стал предметом уголовного дела, открытого прокуратурой

Прокуратура по борьбе с организованной преступностью возбудила уголовное дело, в ходе которого намерена...
6 декабря 2017 в 22:47
0